– Судимый? – жёстко спросил Жегалов, оторвав Леньку от наблюдений.

– Нет.

– Значит, с почином. Документы где?

– Дома.

– Кто там сейчас?

– Мать, батя…

Опер задал ещё несколько формальных вопросов, связанных с биографией Леньки.

– Сам чем занимаешься?

– В овощном. Грузчиком. День через два…

Действительно, Ленькина трудовая лежала в магазине, хотя ни разу на работе он не появлялся. Директор – мать школьного приятеля – фиктивно устроила его к себе. Зарплату клала себе в карман, Лёнька только расписывался. Совсем без работы нельзя – могут влепить статью за тунеядство.

– В армии служил? – продолжал Жегалов.

– Справка у меня… Сердце больное.

– Интересно… А когда по карманам щиплешь, оно у тебя не болит? Кто сумки резать научил, грузчик хренов?

– Какие сумки?

Мощная оплеуха опрокинула Леньку со стула, падая, он больно ударился затылком о скамью.

– Чего вы?..

– Тебе мало мужик на остановке дал? – Жегалов вылез из-за стола, двумя руками приподнял Леньку за отвороты куртки и усадил на скамью. – Я тебе подкину слегонца. Значит так, слушай внимательно. Моя фамилия Жегалов. Когда будешь дохнуть на нарах, поинтересуйся обо мне у народа.

– За что мне дохнуть? – почти плачущим голосом спросил Ленька.

– Не перебивай, убогий… Говну слова не давали. Слушай дальше. Сидеть ты будешь. С этим смирись. Это я тебе гарантирую. Хочешь человеческого отношения – вот лист, ручка. С кем бомбил, сколько раз, где. Подробно. Иначе не позавидую.

«Ага, сейчас, как же, – подумал Ленька, – я вам не Лев Толстой романы писать. Кошелька при мне не нашли, хрен что докажете, а пугать все горазды. Ну отлупите, ну ребра сломаете, но не убьёте же. А мордобой и потерпеть можно. Пошли вы…»